Лютая коса со знаком вепря

:: C.S. WOWD :: Planar WotLK

наго сочетания Их Высочеств приносится в знак искренняго усердия, благо говения и лютую смерть и на растерзание осужденных токмо отдалением И вепрь неистовства неодолимых сил, Смертной небоится косы. со знаком кита (Шанс: %); со знаком совы (Шанс: %); со знаком гориллы (Шанс: %); со знаком сокола (Шанс: 4%); со знаком вепря (Шанс: . X: Это сова закричала иль знак меж ветвей подают? С: Окна закрыты ли Ты солнца луч в свою косу вплети,. Прижми цветы к Где гонит вепря гончих свора. Но в поле .. В лютую стужу оно согревает нам душу;. Отражаемый.

Он называл нарбоннского герцога своим сыном: Волна неверия, отчаяния, ужаса тут затопила сердце Варга. Оглушённый этой внезапной потерей, он мало что видел. Крун медленно кивнул, затем уступил место дочери. Принцессе Кримхильде выпал аватар Химера. Иерей замешкался, прежде чем произнести: Вот почему амореи так боятся этого знака, когда он выпадает их недавним врагам!

Я знаю всё, что ты мне скажешь. Крун Свирепый широко раскинул руки, стараясь охватить ими всё пространство чужого горизонта. Он показывал сыну небо: Так что много чудес мог показать герцог Крун единственным широким движением раскинутых рук: Вот привычный их слуху цокот конских копыт сменяется едва слышным жужжанием мотора мобиля. Мне моя родина милее этой злобной сказки!

Будете потом в своей манере истерить, что я Вас спровоцировал. А вы на них не отвечаете Да, на какие-то вопросы ответы Вы не получите. Я даже объяснил. Но, если Вы действительно представитель магазина, у Вас есть официальный канал получения информации.

Если Вы, конечно, своими неловкими заявлениями его не разрушили. И с кем это Вы общались? Могу совет дать, если хотите. В том, что Вы лично никакого отношения к этой информации не имеете и иметь не должны. Ваш удел, как потребителя, - конкретное оружие которое Вы покупаете.

Вы почитайте ганзу - как люди деликатно уточняют номер оружия друг у друга. Ваше неофитство уже не только смешно, кого-то уже напрягает. Вот Вы Шанс озвучили. А Вы уверены, что он в таком контексте готов был засветиться? Я же говорю, Вам надо серьезно задуматься над тем, кто вы и что вы на оружейном рынке. Что новичок - ясно, что не хотите учиться -. Вопрос - долго ли вы удержитесь на рынке, такой резкий, крутой и бесповоротный? Потому что бизнес - это отношения, а отношения надо строить.

  • Лютая коса
  • Телаарская коса
  • Боевая коса

Признаться, однако, в своей слабости я не пожелал. За стенкой хлопнула крышка сундука, и Гаврила Степанович вернулся на кухню с двумя ружьями под мышкой. И Хасана там кликни.

Однако на сей раз он встретил меня. Как только я открыл засов, свирепого вида овчарка вырвалась наружу, в три прыжка одолела двор и махнула через ограду. Там, уже на улице, меня дожидались Тимоха с Обрубковым. В предыдущий мой визит Хасан себя не обнародовал — наверное, наблюдал за мной из темного угла.

Телаарская коса - Предмет - World of Warcraft

Догадайся я, что он внутри, я бы туда и носа не казал. Теперь же мне оставалось лишь перевести дух и выбрать лыжи с креплениями из широкой авиационной резины. Поскольку Тимоха посчитал свою миссию выполненной, отряд наш сократился до Хасана, егеря и меня в чине уже признанного официального помощника.

С тех пор как участковый наш, Плахин, сгинул. К нам вообще больше никто не назначается. Я бы крепко на твоем месте, паря, подумал, прежде чем в Пустыри соваться. Луч фонаря в его руке, освещавший лыжню, убежал вперед и возвратился, никого не обнаружив. Вдали действительно как будто зазвучали голоса. Взрослый человек захотел — и уехал. И не доложил никому по уставу. Что с него, разгильдяя, взять? Другое дело — ребенок.

Без денег, без паспорта И, слышь, все — до пяти годков. Сначала хиреть начинали, как будто из них кровь по ночам кто высасывал, вялые становились, заторможенные, словно бы у них координация нарушенная. Последний, до Захарки-то, в октябре исчез, Реброва сын. Уже со страху все детей рассовали по родственникам. Причем единственный из наших здоровый пацан. Ведь его четыре бабы круглые сутки напролет стерегли, да еще сторож, сукин сын подкулачник Фаизов. Якобы двоюродный брат жены, а на самом деле — татарин, холуйская морда.

Парнишку и со двора не пускали. Я и сам уже заметил, что в Пустырях детей совсем. Почему только у нас?

Карабин охотничий многозарядный модели ВПО-111. Обзор от Молот-Оружие

Оно, может статься, и маньяк. Тут много вопросов, хотя мало кто ими задается. Давно все поразъехались, кроме тех, кому податься некуда. Неужто и ему некуда съехать? Не будь Алешки, Пустыри к едрене фене кончились. Нынче к нам и продукты возят по Алешкиному слову.

Большой человек приехал и уехал. В общем, темный наш случай. Мужики на старого вепря грешат, на того, что тебя вчера шуганул, но я не придерживаюсь. Я его повадки знаю: Ответить егерь не успел. Впереди подал голос Хасан, и нас окликнули. Обрубков снизу подсветил свое лицо, и еле различимый силуэт опустил оружие. Мы с егерем добрались-таки до места. На просеке топтались двое: Я смекнул, что это и был Матвей Ребров, потерявший недавно сына и нашедший нынче останки другого мальчика.

Останками назвать то, что мы увидели, пожалуй, и. Меня тут же вырвало. На снегу лежали дочиста обглоданные кости. Скелет мог принадлежать разве что ребенку не старше пяти. Никеша Обрубков дотошно изучил все подступы к ужасной находке и строжайше наказал односельчанам держаться на расстоянии.

Скелет словно сидел на забрызганном кровью и вытоптанном снегу, прислонившись к дереву, хотя изувеченный череп валялся в стороне. Скорее всего, он был раздавлен копытом. Даже у меня, совсем не охотника, мало сомнений вызывала природа оставленных сплошь и рядом отпечатков. Местами довольно четкие оттиски сдвоенных копыт указывали на недавнее присутствие зверя. Какой бы то ни было одежды подле сосны я не заметил. Но зато, покуда пятно луча обшаривало кости жертвы, я заметил то, что заставило меня содрогнуться и напугало еще пуще прежнего.

Меж переломанных ребер грудной клетки блеснула стальная проволока. Значит, раздетый мальчик был прикручен, возможно, даже и заживо, к сосне, прежде чем принял жуткую смерть. Если, конечно, его не убили. Так или иначе, а на убийство это уже указывало впрямую. Я тронул Обрубкова за плечо, но он дал мне понять, что все видит. Делать там больше было нечего, и вскоре мы пустились обратно. Вопреки моим ожиданиям, егерь поведал мне подробности исчезновения Захарки.

Думаю, он решил, что я и без того уже много знаю, или рассчитывал на меня в будущем как на ближайшего своего помощника. Захарку похитил деревенский дурачок Никеша.

До этого Никеша заслуженно слыл в Пустырях самым безобидным существом. За свои тридцать лет он даже комара не прихлопнул, полагая всякую тварь себе подобной.

Вон, глянь-ка, я крапивой ожегся. У меня сыпь, и у лягухи сыпь В детях души не чаял, а и дразнили они его, и камнями иной раз кидались. Когда в Пустырях детей совсем не стало, Никеша сильно затосковал.

И вот в день моего приезда в Никеше словно бес прописался. Для бесноватого он, впрочем, действовал слишком расчетливо и хладнокровно. Труднее всего было осмыслить не сам факт похищения — один Бог ведает, что у придурка в мозгах замкнуло!

Как только Фаизов, очухавшись, поднял тревогу, жители вдоль и поперек прочесали весь поселок и окрестности. Но Никеша с мальчиком будто в воду канули. И вот — сегодняшнее продолжение. Егерь, встав, передал мне фонарик и вытянул из-за пазухи золотой образок на тонкой цепочке. Но откуда у слабоумного, который и грамоте-то вряд ли обучен, эдакие лабораторные навыки?! След еще толком не замело, а собаки — встали, что наши, что розыскные. А эксперт и полозья, и Никешин сорок второй на совесть обработал.

Больше мы с Обрубковым до самого дома не разговаривали, думая каждый о. Склонный к постижению реальности сквозь логическую призму, я все же допускал какую-то фатальную связь между Никешей и кабаном. Давешняя картина у могучей сосновой вилки более смахивала на жертвоприношение, нежели на обычное убийство. Поднялась лютая вьюга, и по возвращении Обрубков запустил Хасана в сени, оправдав тем самым поговорку относительно погоды, пса и плохого хозяина.

Едва Гаврила Степанович накормил щепками самоварную трубу, пожаловали незваные гости: Как и предполагал егерь, весть о жуткой находке уже разнеслась по селу. Тоскливо и протяжно выли бабы в хоромах на краю оврага, обсаженных чугунными пиками.

Скрежетал зубами в бешенстве и отчаянии Ребров-Белявский, отец покойного мальчика.

❖ ВЕДАНТА ❖ Шримад Бхагаватам — Песнь 5: "Творческий Импульс Творения" (аудиокнига)

Зачерпнув ковшиком в ведре ледяной воды, он окатил свою курчавую голову. Егерь, подперев ладонью щеку, сидел за столом, бородатый татарин ломал шапку на пороге, я возился у печи, меняя прогоревшие дрова, а кот наказывал упавший егерский валенок. Краем глаза я наблюдал за экзекуцией.

Валенок получил две-три оплеухи, но затем был прощен и даже обогрет собственным телом блюстителя порядка. Хотя следы вепря под сосной отчетливые.

Алексей Петрович развернулся и ударил татарина. Губы того сразу окрасились кровью. Захарка-то, знаешь поди, весь в меня: Я ведь его, Никешу с грудных пеленок знаю! Бородатый татарин повернулся спиной. На бритом его затылке темнела шишка размером с половину грецкого ореха. Ему что дурак, что умный — без разницы. Он и убогого оттолкнул, а тут — салазки перевернулись. Вот и пропустил по темени, когда стал Захарку из сугроба вытягивать. Обрубков, больше из вежливости, ощупал гематому.

Все и так знали, что кабелем.

Стихотворения и поэмы

Инструмент нападения — увесистый обрезок кабеля — Никеша, смываясь, бросил. Алексей Петрович отошел к запотевшему окну и пальцем начертал звездочку Соломона. Так их механически рисуют на обложках тетрадей вечные двоечники, внимая учителю. А с Никешей я разберусь по-свойски. Выпив за упокой Захарки, мы с егерем разошлись вскоре по комнатам. Всю ночь я, как это часто бывает на новом месте, почти не спал. Но думал я, ворочаясь, не о растерзанном ребенке, не о вепре, не о Никеше и тем паче не о литературных своих затеях.

Средоточием всех моих помыслов сделалась помещичья внучка Анастасия Андреевна Белявская, моя спасительница. Ее милый образ беззастенчиво рисовался в моем воображении — в том виде, в каком обычно представляют себе, лежа под одеялом, распалившиеся подростки своих одноклассниц. С утра мы проводили на сцену преступления вызванных Гаврилой Степановичем сыщиков. Разумеется, прежде егерю пришлось навестить Реброва-Белявского, от которого он и дозвонился в районные органы.

Сам Алексей Петрович делать этого не пожелал. От прокурорских Алексей Петрович, помимо растревоживания свежей раны своей да возни со съемкой показаний и заполнением протоколов, ничего полезного не ожидал.

Нет, Ребров-Белявский не впал, потеряв сына, в ипохондрию. Напротив, он был исполнен желания найти виновных и беспощадно их покарать, но полагался в этом лишь на собственные силы, а никак не на силы правопорядка, в коих подозревал одни только слабости. Оперативно-следственная бригада, состоявшая из полногрудой женщины-медика в шерстяных рейтузах, пожилого следователя Пугашкина и фотографа, долго в лесу не задержалась.

Осмотрев, сфотографировав и расфасовав мелкие и крупные фрагменты скелета в полиэтиленовые мешки, а также взяв на месте пробы запекшейся крови, сотрудники прокуратуры перекочевали в тепло, то есть к Обрубкову, исполнявшему, за неимением, должность коронера на общественных началах. Верховодил всей экспедицией Пугашкин.

Чувствовалось, что следователь с егерем очень знакомы, но отношения между ними натянутые. И хотя посещение здешних мест для работников районной прокуратуры за последние годы стало делом привычным, к егерю они прежде не захаживали. Теперь же, по причине жестокого мороза, Обрубков дал им поблажку. Следователь оценил экстерьер Хасана и собрался уже потрепать его по загривку, но Хасан так ощерился, что вся трепка досталась штрейкбрехеру Банзаю.

Наконец я узнал имя нашего кота, да и то благодаря фотографу, непременно пожелавшему выяснить, кого и как зовут, ибо в незнакомой компании он пить отказывался. Противопоказано в нашей профессии пить, во-первых, с потенциалами и, во-вторых, антифриз. Оба служителя Фемиды недвусмысленно посмотрели на Обрубкова, но запасной полковник отмолчался.

Так, должно быть, пламенные большевики допрашивали пламенных меньшевиков и левых социалистов накануне решительных выступлений. Евдокия Васильевна без колебаний отщелкнула замки болотного металлического ящичка с облупившимся крестом на борту. Словно в подтверждение данной версии Банзай широко зевнул, обнажив свои мелкие клыки. С виновниками этого непонятного торжества я пить отказался, сославшись на гастрит, а егерь просто отказался, ни на что не ссылаясь. Заполнив протокол, он долго и въедливо уточнял у Обрубкова характер и привычки слабоумного Никеши.

Все это он квалифицировал как словесный портрет преступника. Я лично вижу перед собой матерого садиста и уголовника! Щека Пугашкина дернулась, будто от невидимой затрещины. Никогда бы я не подумал, что простым карандашом можно так усложнить поимку преступника. На листе бумаги был набросок то ли Франкенштейна, то ли Джека-Потрошителя. Словом, типа, способного без посторонней помощи вырезать весь поселок по домашнюю скотину включительно.

Обрубков сходил в свою комнату и вынес черно-белый фотоснимок худенького белобрысого юноши с большой родинкой на переносице. Юноша обнимал за шею Хасана. Свирепый пес сидел смирно, высунув от удовольствия язык.

Юноша был одет в простые широкие портки и майку, обнажавшую его худые ключицы. Тот крякнул и убрал фото в планшет. Еще к родственникам жертвы надо завернуть. После отбытия следственной бригады мы с Гаврилой Степановичем принялись за чай. Обрубков был сосредоточен и долго отмалчивался, прихлебывая кипяток из блюдца. В нем свинца и дроби с пуд, не меньше. Нашего брата он люто ненавидит, но остерегается тех, кто с оружием.

Рекомендацию дала непременно ружьем обзавестись. Осекшись, он задымил папиросой. Ну, и песни еще орать. Мальчонка погиб, а они — горланят! Через приоткрытую форточку до нас докатились отдаленные вопли в гармоническом сопровождении.

Жизнь в притихших Пустырях к полудню взяла. Кто-то, во всяком случае, боролся с траурными настроениями дерзко и разухабисто. Облачившись в телогрейку, я бросился его догонять. Удалая песня, бравшая начало где-то в верхних Пустырях, текла в нашу сторону, пока на краю оврага не выросли сами ее исполнители.

Оба они были в танкистских шлемах, а Тимоха еще растягивал на груди гармонь. Издали гармонь смахивала на пишущую машинку, перелицованную в музыкальный инструмент.

У реки, на границе между верхними и нижними Пустырями, их встретили мы с Гаврилой Степановичем. Я остался чуть сзади, готовый поддержать старика всеми средствами. Егерь взвел ракетницу и прицелился в малиновые мехи.

Танкисты переглянулись и провели короткое оперативное совещание. День же рождения Моцарта! Семен вдруг бухнулся в сугроб на колени. Ниспошли ты нам, Господи! Я чистую рубаху надел!

Предание.ру - православный портал

А мы только обрез прихватили! Он бросил на снег свою гармонь и вытянул из-за пазухи обрез, дабы Семен уяснил всю безнадежность их положения. Я Злату Прагу взял и тебя возьму! У меня белочехи в руинах дымились, и ты задымишься, выблядок! Ты моим лычкам давно завидуешь! Хлопнул выстрел, и зеленая ракета, прочертив дымный след, взмыла над Пустырями. Между Ребровыми вспыхнула жаркая рукопашная схватка, победитель в которой так и не выявился. Танкисты укатились на лед ручья.

Я и впрямь основательно продрог. Нос и щеки мои онемели, а самым великим желанием было вернуться к самовару. Ледовое побоище вдруг закончилось. Я ж пузырь оставил на радио! Скоро Наталья из соседей вернется! Не дожидаясь брата, он рванул по дороге на верхние Пустыри. Семен, подобрав обрез и оба слетевших в драке шлема, на кривых ногах пустился его догонять. Я инструмент у тебя оставил! Через минуту пара танкистов пропала из виду.

За гармонью Тимохи, подбитой никелированным уголком и перламутровыми пластинами, я обернулся мигом. Гаврила Степанович их не разделил. Усадьба Желание записаться в библиотеку преследовало меня с самого утра. Улучив момент, я обратился с ходатайством по начальству. Гаврила Степанович проявил деликатность и закрепил ее рукопожатием. Так наши взаимно негативные впечатления окончательно перепечатались в позитивные.

Надеюсь, и с тобой произойдет нечто подобное. Передай Насте, что вечером загляну. Сам Обрубков отправился на ближнюю вышку для раздачи диким свинтусам причитающегося им довольствия. Зимний рацион кабанов состоял из ячменя или пшеницы, засыпавшихся в закрома под вышками, нарочно сооруженными для безопасности отстрела. Оттуда зерно совковой лопатой пересыпалось в ведро и далее перекочевывало из него в иссеченные клыками, потемневшие от крови и времени дубовые ясли.

Ведомое главой семейства, стадо приходило сюда на рассвете. Здесь ждала их жизнь по будням и смерть по выходным. И когда приходил их час, они умирали, словно античные гладиаторы по воле кесаря или наместника, изъявляемой движением пальца. Только тот палец был большой, а этот — указательный. И тот иногда двигался вверх, милуя побежденных, а этот — всегда на себя, убивая так же не из чувства голода, но забавы ради.

Кабаны жаждали хлеба, а областное начальство — зрелищ. И тогда ячмень или пшеница, порой забрызганные кровью, напоминали кабанам, что бесплатных пирожных на свете не существует. В хозяйстве Гаврилы Степановича таких злачных мест было три: Итак, егерь пустился кормить своих подопечных, а я взял курс на библиотеку. Если наступать на каждую шпалу, то шаг получается мелкий и принужденный, если же прыгать через одну, то приходится совершать невольное усилие, что, безусловно, сказывается на нервах.

Примерно такая нагрузка мне и выпала, когда я пересекал снежную целину между Пустырями и усадьбой. Дабы не утопать в заносах, я пошел по стопам сорок шестого, наверное, размера, проложившим в том же направлении заблаговременный путь.

Безвестный ходок был, судя по всему, исполин. Чтоб попасть след в след, мне приходилось выделывать скачки, измотавшие меня скоро до крайней степени. При каждом подобном скачке полы моего тулупа распахивались, будто крылья, и с высоты птичьего полета я, полагаю, напоминал большую голодную ворону, клюющую разбросанные крошки. Одолеть столь противоестественным способом две с половиной версты ради тяги к знаниям решился бы, разве, какой-нибудь Ломоносов.

Но Ломоносову, мужчине гренадерского роста, мои усилия и не потребовались. Так что я мог по праву собой гордиться. Поскольку из-за серьезных перегрузок мне постоянно мерещилось, что усадьба нарочно от меня удаляется, отсюда и далее я стал воспринимать ее как одушевленное существо. И в известном смысле оказался прав. Усадьба ветеринара и потомственного дворянина Михаилы Андреевича Белявского, как и многие помещичьи усадьбы, сторонилась крестьянских дворов, вечно отдававших потом, перегноем, навозом и людскими испражнениями, то есть всеми известными ароматами, сопровождавшими тяжелую подневольную жизнь.

Из угодий, жалованных некогда фамилии Белявского, она предпочла вершину пологого холма, отгородившись от крепостных огородов еще и пахотным полем, и березовой рощей на склоне. Но этого усадьбе показалось мало. Она окружила себя липовым парком с аллеями, набрав охрану из обнаженных языческих изваяний, стерегущих подступы к собственно покоям.

Усадьба, заложенная в далеком году, строилась, как ей тогда казалось, на века. Названный труд был извлечен для меня законной его наследницей из домашнего архива семьи Белявских. Теперь же, пользуясь случаем, я хочу более распространенно поведать об усадьбе, сыгравшей отнюдь не маловажную роль в моих злоключениях. Основал усадьбу младший из белостоцких шляхтичей Белявских, пан Вацлав. Прибыл он из Ржечи Посполитой в Санкт-Петербург, не имея за душой ничего, кроме обязательной чести да писем к дальнему родственнику, цирюльных дел мастеру при дворе тогдашней императрицы Екатерины.

Брил ли сей родственник холеные ноги ясновельможной государыне, пускал ли кровушку ее хворым фрейлинам для излечения, то неизвестно. Известно только, что юному Вацлаву он расхохотался в лицо и выставил его за порог, дав совет использовать рекомендательные грамоты в ближайшем нужнике. Честолюбивый пан Вацлав, явившись в Россию искать славы и состояния, нашел только место в посольском департаменте с мизерным жалованьем, едва позволявшим ему сводить концы с концами. Да и место возникло благодаря лишь каллиграфическим образцам его отменного почерка.

Помыкав горе, пообносившись, но и пообтеревшись, находчивый пан Вацлав уловил в природе свежие эстетические поветрия. Столичные вельможи потянулись к прекрасному. Просвещенная до мозга костей государыня со своими наперсниками ревностно взялась насаждать эту тягу в своем окружении.

Да, собственно, никто и не возражал. Так, разве, где-нибудь без свидетелей. Пораскинув умишком, нищий чиновник Белявский, хотя и лишенный сочинительских даров, но взамен прилично владевший французским, сделал первый ход: Точно, что не Парни. Парни еще пешком под стол бегал. За первым ходом последовал и второй, куда более сильный: Деревенька уж и тогда называлась Пустыри.

Испеченный таким образом помещик, не испытывая далее судьбы, вышел в отставку и укатил в свое будущее родовое гнездо. Подъемных, чтоб устроиться со вкусом, подобающим отпрыску древнего шляхетского рода, у Белявского не хватало. Зато хватало в округе невест на выданье. Посватавшись к соседке своей, Авдотье Макаровне Студневой, пан Вацлав получил от благодарного тестя приданое авансом и хлопнул его на помпезную, по здешним представлениям, усадьбу.

Усадьба воздвигалась крепостными силами и согласно господским чертежам, до которых пан был великий охотник. Долго ли, коротко ли тошнило красавицу, принимавшую на свежем воздухе мутные ванны, того летопись фамилии не сообщала. Должно быть, пока не засорилась дренажная система или трубы не лопнули, потому как откачать из них воду осенью никто не догадался. Позже, по смерти хозяина, усадьба достраивалась и перестраивалась по меньшей мере дважды, но пришедшая революция в образе георгиевского кавалера Трофима положила конец этим упадочным начинаниям.

Над бельведером усадьбы взвилась красная рубаха, добровольно сданная последним помещиком-эскулапом на нужды победившего сельского пролетариата. Рубаха стала флагом и, вместе, мандатом, перекроившим усадьбу в сельсовет.

Эту красную рубаху я лично видел в красном же уголке, устроенном пионерами с разрешения местного парткома еще в тридцатые годы. Но хижины почему-то на мир не согласились.

Особенно когда пошла дележка приусадебного имущества. Так, во всяком случае, утверждал долгожитель Сорокин. Руководствовался он при этом якобы исключительно революционным правосознанием. Венера будто бы слишком хорошо сохранилась для своего преклонного возраста. Не умалили ее достоинств ни камни, метавшиеся исподтишка дворовой ребятней всех предыдущих поколений, ни климатические условия, далекие от итальянских.

Краткий период оккупации усадьба служила штабом немецкому гарнизону, расквартированному в Пустырях, была тяжело ранена взрывом партизанской гранаты, но после отступления захватчиков починилась.

В уже упомянутом красном уголке, претендовавшем на роль краеведческого музея, под стеклом стенда экспонировались разложенные на бархатной бумаге ржавые осколки, стреляные гильзы и помятая фляжка, состоявшая на вооружении у Красной армии. В послевоенные годы усадьба была окончательно назначена на должность библиотеки и клуба. Библиотека занимала две комнаты в левом крыле здания. Правое крыло было частично реконструировано под сельский кинотеатр со зрительным залом и будкой киномеханика.

Головная часть усадьбы, имевшая форму ротонды и отведенная по данной причине для вечерних танцев, ныне пустовала. В этом оживленном когда-то центре культурной жизни теперь были установлены только фанерный стол для соревнований по пинг-понгу да детский бильярд.

Именно вокруг этого бильярда разгуливал в мокрых унтах мой новый знакомый Филька, гремя стальными ядрами, когда я ввалился в парадное. Тут-то я и сообразил, по чьим следам я спешил на свидание с Настей. При виде меня лесничий замер, точно гренадер с потешным шомполом. От его вчерашней доброжелательности не осталось и намека. Филькины глаза изучали меня враждебно и подозрительно. С больных, как известно, и спроса меньше. Но лесничий так не.

Растерянный Филимон с шапкой в руках остался позади, а я рванул по коридору налево, рассматривая на дверях пояснительные таблички. Библиотека оказалась четвертой по счету комнатой. Не стучась, я распахнул дверь и шагнул к столу, за которым Анастасия Андреевна, свежая, как хлеб из пекарни, и веселая, как ветер из песни на музыку Дунаевского, заполняла какой-то формуляр.